скрывается
Автор: скрывается
Вычитка: самопальная отсутствует
Фендом: ориджиналы
Жанр: дарк, жизнь члентлен, што-то типа школьной AUшки альтернативной вселенной
Ворнинг: кровькишкианархия (с), поножовщина, постполуночный бред, вещества :D и жидкости в некотором количестве литров по шесть с каждого
Статус: пока хватит
От автора: вдохновила песня Би-2 Последний герой

фикбуктлен

Остаться в живых,
Отчаянный псих,
Ни свой ни чужой,
Последний герой. (с) Би-2, Последний герой


Дыхание белым облаком вырывается изо рта и оседает на лице. Конец декабря, новый год уже совсем скоро. Отопительную систему выключили еще… пять дней назад. Мне осталось продержаться несколько часов.
Перехватываю рукоять ножа крепче, стискивая на ней пальцы.
Я продержусь.
А потом, когда двери откроются, все это закончится.


- Это только до конца четверти, понимаешь? Нам нужно уехать, и тебя мы взять никак не можем.
- Понимаю.
- Ты не обижаешься?
- Нет.
Хлопаю дверью машины сильнее, чем хотел. Но это лучше, чем если бы я разразился гневной тирадой внутри. Все лучше, чем это. Всего лишь месяц, бывало и хуже.
Здание в один этаж, старое и вытянутое.
Новая, очередная новая школа.
Я все еще не двигаюсь с места, когда машина, взвизгнув шинами по гравию, уезжает со двора. Только когда авто скрывается за поворотом, выдыхаю и делаю шаг.



Самый тяжелый – пятый день. Уже никого не осталось кроме меня.
В живых.
Весь день я трачу на обход здания, и перетаскивание трупов в котельную. Мертвые они весят куда больше живых, могу сказать это с уверенностью. На пятом человеке ком в горле рассасывается сам собой - нет уже сил переживать, бояться или плакать, единственное, что меня тревожит – усталость и еще десять-одиннадцать тел, по разным кабинетам.
Руки дрожат, ноги тоже, нож в футяре, очищенный и все такой же острый как-то придает сил, но совсем немного.
А вот перчатки почти остекленели и с них сыпется ржавая пыль.
Ржавые лужи на полу неприятно цепляют глаз, хотя я привык.
Это пугает больше всего


В классе висит сонная тишина. Новые одноклассники пялятся на меня без какого-либо выражения на лицах. Или мне так кажется, не знаю. Мне на них, если честно, пополам. Через месяц я забуду их имена и лица, как и кучу раз до этого.
Учитель кивком указывает мне на парту посреди ряда, я молча иду к ней и падаю на стул, не раскрывая сумки. От урока осталось минут семь, от силы.


С каждым часов становится холоднее, нещадно мерзнут уши, шапку потерял в предпоследней стычке. Ободранная щека горит огнем и меня мутит. Но блевать уже нечем, и это радует.
Мое дыхание заполошное, колет левый бок, я набегался на всю жизнь.
Но еще рано расслабляться. Где-то здесь ходит еще один, последний.
И самый опасный, наверно. Он ведь как-то выжил.
Стараюсь даже не дышать, мне за собственными вымученными хрипами шагов не слышно. Ни своих, ни чужих.
Особенно чужих.
Он появляется внезапно.
Из-за моей спины, сразу переходит в наступление. Запечатывает мне ладонью рот, пресекая мои напуганные барахтанья, прижимается ко мне грудью и теснит меня к стене, впечатывая в нее лицом. Я даже если б смог, не заорал. В легких воздух застрял как пробку, ни туда, ни обратно.
Я не знаю, что есть у него. У меня нож, а чем будет…добивать он?
Пока в голове крутятся дурацкие мысли, я отбиваюсь на автомате, пусть и мало места.
Вывернуться из рук, ударить, полоснуть ножом.
Хоть что-нибудь!
А его рука сползает с моих губ и крепко обхватывает шею, зажимая кадык. В глазах мечутся круги и ломит затылок – пару дней назад мне приложили туда битой.
Ужас пробирает каждую клеточку, и я дергаюсь как обезумевшее животное.
Ни разу, ни разу за эти пять дней мне не было так страшно, до визга и отключения рассудка.
Потому что тогда, они все сомневались, и боялись, не то, что убить, сделать очень больно, вплоть до того, чтобы я отступил.
Но я ни разу не отступал, а их сомнения стоили им жизни.
И в этот раз я тоже не отступлю.
Дергаюсь всем телом вправо и невероятным усилием выдергаиваюсь из его рук. Он раздраженно шипит и со странным свистом втягивает воздух.
Не может говорить?
Отскакиваю назад и одним движением расстегиваю чехол, хватая нож. Резким взмахом руки откидываю лезвие и выставляю нож перед собой.
Он надвигается, скалясь и морщась, а в темных глазах – уже ничего человеческого.
Теперь понятно, почему он остался.
Зараза пошла быстрее.
Сглатываю, ступая на левую ногу – он сверлит меня взглядом, и начинает идти кругом, пытаясь снова зайти за спину.
Вот уж нет.
Если я не решу все сейчас, это может затянуться, и я окончательно выдохнусь.
Сцепляю зубы, крепче перехватываю нож и без раздумий кидаюсь чуть вбок, влетая в него плечом. Тесня к стене, я мешаю ему меня как-либо оттолкнуть и , наконец, прижимаю его, нажимая одной рукой на горло, впечатывая кадык почти полностью внутрь.
Он хрипит и дергается, чудовищно сильный, а мои ноги уже почти ходят ходуном и что-то тлеет в легких.
Твою мать!
С бешеным криком изворачиваю руку и всаживаю нож прямо под костью, точно посередине груди и с нажимом веду вниз.
Звук тошнотворный – визг, глухое сопротивление кожи и мой собственный крик, вся эта какофония рубит ночь пополам и затихает на высокой ноте.
Крови под руками становится все больше – из дыры на его животе, изо рта, носа. Я почти поскальзываюсь в ней, когда нетвердым шагом отхожу к противоположной стене и опираюсь на нее.
Его тело с шорохом криво оседает вниз, пока глухо не бьется головой об пол.
Закрываю глаза.
Я так хочу спать.

@темы: писанина